Портфолио (v1_2026-08) или "Архив состояний"

Портфолио (или «Архив состояний»)

Часть 1. Как всё началось

Слово «портфолио» мне всегда казалось немного чужим — сразу представляется человек в дорогом пиджаке, открывающий папку со словами «вот мои достижения». Такой папки у меня нет, да и дорогого пиджака тоже. Зато накопилось множество историй: смешных, забавных, и до сих пор вызывающих улыбку. Они рассказывают обо мне честнее, чем любое резюме, — потому что жизнь редко идёт по плану. Когда меня спрашивают, чем я занимался всю жизнь, я каждый раз немного зависаю. Связист, электромеханик телефонных станций, инженер связи, инженер – спасатель, системный администратор, человек, настраивавший спутниковые тарелки под дождём, сводивший музыку по ночам, игравший на гитаре в любительской группе, собиравший VPN во время пандемии, — а сейчас ещё и человек, который с удовольствием спорит с искусственным интеллектом о том, как построить очередной прототип. Со стороны кажется, что я просто не мог определиться с профессией. На самом деле профессия у меня всегда была одна — понимать, как всё устроено внутри. Когда мне было лет семь-девять — точно уже не вспомню. Мне достался старый механический будильник, полуразбитый, но ещё живой. Я разобрал его до винтика и с упоением разглядывал каждую шестерёнку и пружинку — как они цепляются друг за друга, как одно движение превращается в другое. Потом долго и упорно собирал обратно, специально не вкладывая механизм в корпус – так мне казалось интересней, чтобы видеть весь механизм в работе. Это стало моей любимой игрой: я разбирал и собирал его снова и снова, и мне было по-настоящему интересно каждый раз, пока он окончательно не сломался. Зато я теперь точно понимал, как он устроен изнутри. Примерно тогда же у моего друга — тоже с детства заядлого технаря — появилась игрушка: два игрушечных телефона на батарейках. Мы где-то раздобыли моток медного провода в изоляции. Провод перекинули через улицу, закрепили кое-как, и долгое время переговаривались по этой самодельной линии, пока нам в дом не поставили настоящий телефон. Но интереснее всего было даже не поговорить. Интереснее было понять, как же это вообще работает. Почему голос превращается в какой-то сигнал, бежит по проводу через целую улицу и снова становится голосом на другом конце. Телефонный аппарат, что стоял у меня дома, я конечно же разобрал и собрал несколько раз. Дальше, больше… Мне довелось служить ещё в (!) Советской армии. Никаких компьютеров — только огромные железные телеграфные аппараты, гремевшие так, что звон в ушах не проходил часами после смены. Тогда я впечатлился тем, как информация умеет путешествовать, преобразовываясь в пути — по проводу, по радио, по воздуху, — и важно, что кто-то конце пути её получил. После армии захотелось быстрее разобраться, как работает автоматическая телефонная станция, а именно понять: что происходит внутри этой железной коробки. И неважно было где учиться, главное чему. В ближайшем городе это изучали в ПТУ - так я пошёл учиться на электромеханика АТС, затем — техникум связи с красным дипломом, затем — институт и диплом инженера связи и телекоммуникаций. Формальности были соблюдены, хотя высшее образование я получил только после 30-ти. Но вернёмся опять в школу. Где-то в восьмидесятых мы участвовали в монтаже первого в школе компьютерного класса. Тогда программы хранили на аудиокассетах. Подключаешь магнитофон, слушаешь характерный писк и затаив дыхание надеешься, чтобы загрузилось без ошибки. Моя первая «Змейка» загружалась именно так, и когда на экране всё-таки появлялась ползущая полоска, казалось, что ты немного обманул Вселенную. Написал код — и машина вдруг начала делать именно то, что ты задумал. До сих пор считаю это одним из самых красивых ощущений в жизни. Тогда я и понял, что пропал: мне всегда будет интересно создавать вещи, которых минуту назад не существовало.

Часть 2. Когда интернет помещался в одной комнате

Если вы никогда не слышали, как модем спорит с телефонной линией — пищит, шипит, трещит, будто два инопланетянина договариваются через консервную банку, — вы пропустили странное и очень хорошее время. А если кто-то дома в этот момент снимал трубку чтобы позвонить — что ж, сегодня не судьба. В начале двухтысячных я работал на районной телефонной станции, и именно там впервые получалось не просто пользоваться технологиями, а строить вокруг них маленький мир. В моём распоряжении были телефонные линии — и однажды родилась идея. Мы с другом подняли собственный сервер: он был системным администратором от Бога, способным оживить то, что давно приняло решение умереть, а я занимался всем остальным — линиями, модемами, пользователями, форумом, файлами. В одном из старых сейфов рядом с телефонной станцией поселились семь скрипучих dial-up модемов — сегодня это звучит смешно, а тогда на каждый модем мы скидывались кто сколько может. Каждый вечер, как только у школьников заканчивались уроки, начиналась настоящая охота за свободной линией: успел подключиться — счастливчик, нет — слушай гудки и пробуй снова. Иногда очередь была такой, что приходилось вводить лимиты по времени, самые упорные сидели до утра. Забавно, что главным противником нашего интернета были не технические проблемы, а родители: «телефон вечно занят, до ребёнка не дозвониться, он опять в своём этом интернете» — тогда это звучало почти как диагноз. Вокруг сервера постепенно вырос целый маленький город. Форум на phpBB2 — живой настолько, что современным соцсетям иногда остаётся только завидовать той атмосфере: там спорили, шутили, знакомились, влюблялись, мирились. Мы тогда не знали слова «комьюнити» — мы его просто построили. Появилась фотогалерея, FTP-сервер, который все честно называли «файлопомойкой», а потом ребята начали приносить свои первые кривоватые сайты — «можно залить?» — конечно можно. Сейчас это назвали бы платформой для начинающих разработчиков, тогда — просто местом на сервере. Сам сервер, кстати, был почти музейным экспонатом:

старенький Pentium 166, Windows 2000 Server и памяти столько, что современный браузер не смог бы открыть пару вкладок. Но он справлялся — пыхтел, думал, иногда заставлял понервничать, но справлялся. Наверное, потому что тогда и программы, и люди были скромнее: мы не ждали мгновенного результата, а радовались тому, что вообще получилось. Прошло больше двадцати лет. Многие давно разъехались по городам и странам, у кого-то дети закончили школу, кто-то несколько раз сменил профессию, кто-то пользуется только смартфоном. Но наше маленькое сообщество существует до сих пор. И я всё чаще думаю, что мы тогда строили вовсе не локальную сеть — мы строили место, где людям было хорошо, удобно и интересно. Мне до сих пор нравится создавать именно такие вещи.

Часть 3. Всё оказалось одной профессией

Модемы стали никому не нужны, телефонные линии освободились, интернет перестал пищать и молча поселился в каждом доме. Казалось бы, эпоха закончилась — а вместе с ней должна была закончиться и моя история. Но получилось наоборот: каждый раз, когда очередная технология становилась привычной, мне становилось интересно что-то новое. Поэтому на вопрос «кем ты работаешь» у меня никогда не было одного ответа — правильный всё время менялся. На смену обычной телефонии постепенно пришла IP-телефония: я начал собирал системы на Asterisk, связывая АТС по VPN каналам через Интернет. Каждый такой проект учил не только технике, но и терпению.

Следующий важный период, который сложно назвать работой в привычном смысле, — работа в аварийно-спасательном формировании. Поле, несколько автомобилей, и задача — за пару часов развернуть полноценный узел связи с нуля. Сначала поймать спутник под открытым небом, в мороз и ветер. Потом соединить все машины в локальную сеть — настроить Wi-Fi между автомобилями, развернуть IP-телефонию в каждой точке, установить системы видеонаблюдения, получить данные с радиостанций в реальном времени и — самое ответственное — поднять защищённые VPN-каналы до центров принятий решений. Всё это нужно сделать так, чтобы люди, которые будут этим пользоваться, вообще не заметили, сколько за этим стоит. Чтобы командир просто поднял трубку и услышал голос, чтобы данные с рации появились на экране, чтобы камеры показывали картинку без задержки.

поиск спутникового Интернета в полевых условиях

Когда через несколько часов возни всё это вдруг начинало работать — тарелка ловила сигнал, машины обменивались данными, по телефону можно было позвонить в любую точку сети, — испытываешь ту же детскую радость, что и когда-то с будильником. Только шестерёнок стало больше. Намного больше. Опыт я тогда получил колоссальный. Не столько технический — хотя и его тоже, — сколько человеческий: понять, что технологии не живут в серверных. Они живут там, где они нужны здесь и сейчас.

Пандемия стала неожиданным стресс-тестом — не для технологий, а для человеческой привычки к стабильности. Людям нужно было работать из дома, и это значило, что из дома должны работать: связь, VPN, удалённые рабочие столы, офисная телефония, файловые хранилища. Я переключал сотрудников на удалёнку так, чтобы они просто открыли ноутбук и начали свой рабочий день дома. Без инструкций на двадцать страниц, без паники, без ощущения, что мир сломался. Утром — кофе, ноутбук, звонки — всё, как всегда, только дома. Для меня это была не просто очередная настройка. Это был способ сделать чью-то жизнь немного спокойнее в момент, когда спокойствия вообще не было.

За эти годы накопилось столько всего, что я потерял счёт: серверы, виртуальные машины, локальные сети, каналы передачи данных, телефонные станции, Wi-Fi в местах, где его быть не могло. Каждый раз — новый объект, новые люди, новый интерес. И самое интересное начиналось не когда всё работало по инструкции. А когда инструкции не было. Когда нужно было придумать решение на ходу, собрать систему из того, что есть под рукой, найти нестандартный путь там, где стандартный не проходит. Выкрутиться. Создать то, чего никто не делал до тебя. А в конце — короткое удовлетворение, когда всё это начинает жить. Когда зелёный индикатор загорается там, где пять минут назад ничего не было. Это очень честная профессия. В ней нельзя соврать, нельзя притвориться, нельзя сослаться на объективные обстоятельства. Если сеть не работает — она не работает. И все это видят. А если работает — никто не спрашивает, какой у тебя диплом. Просто работают дальше. И мне кажется, это идеальный способ проверить, чего ты вообще стоишь.

Есть и другая сторона жизни — музыка. Записывать, резать, сводить, работать с MIDI ещё тогда, когда это было экзотикой. Сейчас я совмещаю работу трафик-менеджером на радио. Гитару уже беру реже, но руки помнят. Однажды я заметил: мне всё равно, что передо мной — сервер, микшер, АТС или код. Я думаю не только «как устроено?», но и «какая от этого польза?», «как сделать удобнее?». А может, просто ловлю дофамин — не знаю. Может поэтому большая часть моих прототипов так или иначе связана с музыкой и звуком. Я не менял профессию — просто смотрел на неё с разных сторон. Всегда одно: понять систему. Все эти истории — не случайный набор. Это ступеньки. Каждая учила видеть связи, а не инструменты. Поэтому любой проект я начинаю не с кода, а с вопроса: «Что мы строим?»

Часть 4. Чем я занимаюсь сейчас

Долго пытался придумать, как назвать то, чем занимаюсь. Инженер, связист, системный администратор, человек, который собирает серверы и пишет код, человек, который спорит с искусственным интеллектом — по отдельности всё это правда, но только по отдельности. Однажды понял: больше всего удовольствия мне приносит не завершение проекта, а момент, когда из чужой неясной мысли начинает появляться что-то настоящее. Кто-то приходит и говорит: «Слушай, есть идея...» — и дальше начинается самое интересное, потому что никакой идеи ещё нет. Есть ощущение, желание, пара фраз, иногда салфетка с кривым рисунком, иногда голосовое на две минуты, иногда вообще ничего, кроме «хочу что-то такое, не знаю, как объяснить». И именно в этот момент мне становится интересно. Поэтому я придумал себе название —

Prototype Maker (или Художник прототипов).

Звучит серьёзнее, чем есть на самом деле: я люблю собирать первые, не качественные до блеска, но честные по сути версии того, чего ещё не существует, — такие, которые помогают понять, живая ли идея вообще. Иногда неделя работы над прототипом экономит полгода разработки, кучу денег и ещё больше нервов. А нервы обычно дороже. За долгую жизнь я заметил закономерность: большинство плохих проектов разваливаются не потому, что программисты плохо пишут код, а гораздо раньше — в тот момент, когда никто ещё толком не понимает, что именно строит. Именно здесь мне интересно работать: остановиться, подумать, поспорить, что-то выбросить, собрать заново и только потом двигаться дальше. Ошибок за эти годы накопилось столько, что я давно перестал их бояться — иногда проще снести всё до фундамента и начать сначала. Неправильно построенный прототип честно показывает, куда идти не стоит, а это тоже результат — иногда даже более полезный. Есть только одна вещь, которую я так и не научился делать, — работать над тем, что мне безразлично. Если проект интересный, я могу забыть про время: сесть вечером, поднять голову ночью и обнаружить рядом кружку остывшего кофе. Если внутри ничего не загорается — работа превращается в обязанность, и это чувствуют все, включая заказчика. Поэтому теперь я просто честно говорю «нет»: это уважительнее, чем сказать «да» и делать работу без души.

О деньгах

— чтобы больше к этому не возвращаться. Деньги — хорошая вещь, без них сложно, но они давно перестали быть главным поводом что-то делать. У меня есть основная работа, которая решает бытовые вопросы, и именно поэтому я могу выбирать проекты не самые дорогие, а самые интересные. Деньги для меня — не цель, а способ сохранить свободу выбирать, во что нырять. Поэтому на вопрос «сколько стоит ваша работа» у меня редко есть точный ответ — стоимость зависит не столько от объёма, сколько от того, насколько сильно мне самому хочется в неё погрузиться. У меня есть одно правило: перед обсуждением бюджета я могу сделать первый набросок будущего прототипа бесплатно. Не потому, что мой труд ничего не стоит, — а потому что мне самому важно понять, есть ли в идее жизнь, а вам — увидеть, в какую сторону она может вырасти. Иногда этого достаточно, чтобы услышать: «Да, именно это я и пытался объяснить».

Если бы я вдруг захотел высокооплачиваемую штатную работу — с ежедневными отчётами, графиками, зелёными таблицами и прочей бюрократической радостью, — такая планка у меня есть. Около 350 тысяч. И это не цена моего времени. Это цена за то, чтобы я снова начал ненавидеть утро. За работу ради работы, за показуху, за совещания о совещаниях и за всю эту тоску, от которой у меня аллергия ещё со школы. Что интересно: после озвученной цифры люди обычно говорят: «Ну ладно, может, тогда просто проект?» И меня это устраивает гораздо больше. Потому что лучшую работу я делаю не по расписанию, а по интересу.

Часть 5. Вместо подписи

Если вы дочитали до этого места, то, наверное, уже поняли: это никогда не было поиском работы и попыткой кого-то впечатлить. Если бы хотелось выглядеть серьёзным специалистом, я бы написал список технологий, список проектов, диаграммы и слова вроде «экспертиза» и «эффективные решения». Но тогда это был бы не я. Я всю жизнь что-то строил — телефонные сети, серверы, музыкальные проекты, форумы, где люди неожиданно начинали дружить, системы связи, прототипы, жившие всего несколько дней, но помогавшие понять, стоит ли двигаться дальше. Мне никогда не было особенно важно, что именно строить. Важно было — зачем. Время сейчас меняется быстрее, чем когда-либо: новые нейросети, модели, очередная революция каждый месяц. Меня это только радует — когда-то мы радовались, что компьютер сумел загрузить программу с аудиокассеты, а сегодня за вечер можно собрать то, на что раньше уходили месяцы. Настоящее чудо! Иногда спрашивают: «Так нейросети теперь всё делают сами?» Нет, и, думаю, ещё долго не будут. Я не сторонник «вайбкодинга» — мне неинтересно попросить ИИ «сделай мне стартап…», мне интересно построить его вместе, понимая, почему система устроена именно так, почему здесь нужна именно эта строчка кода и почему пользователь нажмёт именно сюда, а не куда-то ещё. ИИ для меня не волшебная палочка, а очень умный напарник, который никогда не устаёт спорить — иногда, кстати, совершенно зря. Последнее время часто работаю с Django — нравится, как в нём порядок не мешает творить. Но я не фанат. Вообще ничего не фанат. Я не коллекционирую технологии, не храню их на полке и не защищаю их в спорах. Мне интересен процесс: как из разных кусочков собрать работающую систему, как найти нестандартный путь, как сделать так, чтобы это жило. А на чём именно — мне почти всё равно. Инструмент — это просто инструмент. Важнее — что с его помощью можно собрать. А ещё важнее — что ты понял по пути. Потому что даже неудачный прототип — это не потерянное время, а найденный ответ.

Поэтому здесь не будет витрины с идеальными проектами. Здесь будут жить мои действующие и заброшенные прототипы, мысли, наброски, эксперименты — идеи, которые оказались удачными, и те, что честно провалились. Я не люблю прятать неудачи: иногда они полезнее успехов. Если у вас есть мысль, которую хочется проверить, — идея, которая пока живёт только на клочке бумаги или между словами «а что, если», — наверное, нам будет интересно поговорить. Не совпадём — тоже ничего страшного: у вас останется первый набросок, у меня — ещё одна история. По-моему, честная сделка. Эта страница называется «Портфолио». Хотя на самом деле это просто история человека, которому всю жизнь было интересно разбирать мир на детали, а потом собирать снова и получать что-то своё. …Я и сейчас играю в те же игрушки. Только шестерёнки стали невидимыми — теперь это логика, протоколы и нейросети. Но есть кое-что, что я понял за эти годы. Люди часто ищут в портфолио одно: «А что ты умеешь делать?» Мне кажется, что я ничего не умею делать как суперпрофессионал. Но это и не важно. Важно другое. Я умею слышать, что человек недоговаривает, когда говорит «хочу сделать приложение». Я умею видеть, где система врёт, ещё до того, как мы написали первую строчку. Я умею влюбляться в чужие безумные идеи до того, как они начинают дышать. Поэтому я не предлагаю вам свой труд. Я предлагаю вам поделиться одержимостью. Если у вас есть мысль, которая не даёт вам спать — та самая, где вы сами боитесь произнести её вслух, потому что она кажется бредовой, — давайте. Я посмотрю на неё, потрогаю, сломаю, соберу заново и скажу: «Это живое. Давай попробуем». А если окажется, что это неживое — я скажу и это. Честно. Это будет единственная плата за наш разговор. У меня нет коммерческого предложения. Есть только одно - состояние: «Мне это интересно» или «Нет». Всё остальное — просто детали. Я не знаю, что будет завтра. Но, если вы сейчас читаете эти строки, значит, мы уже где-то на одной волне. А это, поверьте, дороже любого контракта.

И, кажется, самое интересное ещё даже не началось.

портфолио, резюме, опыт, психология, достижения, навыки